Добавил(а) Святослав Романов

МАХИМ И ЕВСЕБОС

Концепция материка, охватывающего Атлантический океан представлена не только у Платона и его учеников, подобных Плутарху. О нем же рассказывал и греческий историк Феопомп из Хиоса (377-315 гг. до н. э.) который, хотя и был младшим совремнником Платона, явно не зависел от сочинений последнего. Сообщение Феопомпа дошло до нас в изложении Элиана, позднего римского коллекционера занимательных историй. Как увидит читатель, Элиан настроен по поводу рассказ Феопомпа достаточно иронично, однако он не отказывает себе в удовольствии привести его.

«Феопомп рассказывает о беседе фригийца Мидаса с Силеном. (Силен этот - сын нимфы; по природе своей он ниже божества, но выше человека, так как наделен бессмертием. Мидас - легендарный и богатейший царь Фригии (государство в Малой Азии, достигшее расцвета в VIII в. до н. э. Возможно историческим прообразом Мидаса был царь Мита, упоминаемый в ассирийских текстах). Сохранилось предание о том, что ему удалось напоить Силена и захватить его, в обмен же на овобождение Мидас потребовал тайного, божественного знания. Рассказ Силена является одним из элементов этого знания, другим же стала «алхимическая» способность Мидаса превращать все, к чему он прикасался, в золото). Они разговаривали о различных предметах; между прочим, Силен рассказал Мидасу следующее: Европа, Азия и Ливия - острова, омываемые со всех сторон океаном; единственный обитаемый материк лежит за пределами ойкумены. Он, по словам Феопомпа, неизмеримо огромен, населен крупными животными, а люди там тоже великаны, в два обычных роста, и живут они не столько, сколько мы, а вдвое больше.

На этом материке много больших городов со своеобычным укладом и законами, проивоположными принятым у нас. Два города, ни в чем не сходствующие друг с другом, превосходят все прочие размером. Один зовется Махим, другой - Евсебос (Махим - «Воинственный», Евсебос - «Благочестивый» (греч.)). Жители Евсебоса проводят дни в мире и благополучии, получают плоды земли, не пользуясь плугом и быками, - им нет нужды пахать и сеять, - всегда здоровы и бодры и до самой смерти полны веселья. Они столь безупречно правдивы, что боги нередко одаряют их своими посещениями. Жители же Махима необычайно воинственны, появляются на свет уже в оружии, весь свой век воюют, подчиняют себе соседей и властвуют над другими народами. Население Махима достигает не меньше двухсот мириад. Люди там иногда, впрочем редко, умирают от болезней, обычно же гибнут в битвах, сраженные каменьями или дубинами; для железа они неуязвимы. Золота и серебра у них много, так что эти металлы ценятся меньше, чем у нас железо. Они некогда, по словам Силена, сделали попытку переправиться на наши острова и в количестве ста мириад пересекли океан, дошли до гиперборейских пределов, но не пожелали идти дальше, ибо, наслышанные о том, что тамошние жители слывут у нас самыми счастливыми, нашли на самом деле их жизнь жалкой и убогой.

Силен рассказал Мидасу и еще более удивительные вещи: какое-то племя смертных людей населяет много больших городов на материке; границей их земель служит местность, называемая Аностон; (Букв. «Местность, откуда нельзя возвратиться» (греч.). она подобна пропасти: там нет ни дня, ни ночи и воздух всегда наполнен красноватым сумраком. Через Аностон текут две реки - Радостная и Печальная, на берегах которой растут деревья величиной с высокий платан; деревья вдоль Печальной приносят плоды, наделенные таким свойством: кто их поест, тот начинает плакать и будет исходить слезами всю оставшуюся жизнь, и так и умрет; те же, что растут у Радостной, дают совсем другие плоды: отведавший их отрешается от прежних желаний и, если любил что-нибудь, забывает об этом, вскоре начинает молодеть и вновь переживает давно ушедшие годы. Сбросив старческий возраст, он входит в пору расцвета, затем становится юношей, превращается в отрока, в ребенка и, наконец, совсем перестает существовать. Кому угодно верить хиосцу [т.е. Феопомпу], пусть верит, мне же кажется, что он тут, да и вообще нередко, рассказывает басни."

История, поведанная Силеном, конечно, выглядит как басня. Заставляет отнестись к ней более серьезно во-первых, расказ о вторжении жителей Махима. Как никак, этот рассказ повторяет сообщение Платона о походе атлантов в Средиземноморье, правда, с другими целями (похоже, жители Махимоса хотели попросту найти людей, живущих в еще более счастливых условиях) и без катастрофических итогов. Поражает при этом число вторгшихся - такое обилие жителей иного континента не могло бы не оставить «генетического наследия». Во-вторых, Феопомп, как и Платон, исходит из «континентальной» географической модели, считая, что Атлантика с запада окружена сушей. Оба они считают, что обитатели заморских земель превосходят жителей Средиземноморья - и близостью богам, и своими природными задатками.

Сообщение Феопомпа подразумевает также наличие в древности связей между различными берегами Атлантики.

История о Радостной и Печальной реках - пересказ распространенного не только в античности представления о том,что некоторые люди способны остановить бег времени и, в отличие от большинства (в слезах и печалях шагающих к смерти) освободиться от старения и «расти назад». У Платона есть рассуждения на ту же тему, но, думаю, и здесь не Платон был источником Феопомпа, а предания, которые могли вести происхождение от мистических практик тех же египтян.

Феопомп не единственный поддерживал идею «материковой» структуры земли. Любопытно, что ее отражение можно обнаружить даже в текстах тех культур, которые были удалены от Атлантики. В представлениях о мире, которых придерживались джайны (Джайнская религия возникла в Индии в VI-V вв. до н. э. Ее основатель Джина Махавира отказался считать Веды боговдохновенными текстами и создал концепцию, в чем-то напоминающую буддийскую), описание земной поверхности в целом напоминало изображение Атлантиды Платоном. При этом, правда, масштабы были увеличены во много раз, в результате чего получалась  следующая картина:

В центре мира расположена мировая гора Мандара, которая окружена континентом Джамбудвипа. Этот континент имеет значение срединной земли и разделен на семь сказочных царств; он окружен стеной из драгоценных камней и аналогии ему следует искать в преданиях о знаменитой срединной «стране Шамбале». Джамбудвипа опоясана океаном Лавонда, за которым лежит материк Дхатакикханда, кольцом охватывающий Лавонду!

Именно Дхатакикханду следует считать местом, где находятся человеческие цивилизации. С внешней стороны он охвачен новым круговым океаном Калода, наполненным грандиозными группами островов и окруженным еще одним материком Пушкарадвипа. Хотя круговое расположение океанов и материков продолжается и далее, на последнем материке мы должны остановиться.

Все дело в том, что Пушкарадвипа разделен по окружности горным хребтом Манушоттара. Этот хребет является границей, за которой смертные уже не живут. Дальше располагаются территории, принадлежащие божествам.

Манушоттара напоминает хребты Кордильер и Анд, точно также продольно разделяющих Американский континент. На внутренней их стороне живут люди, известные составителям джайнской космографии. Противоположная же сторона остается неизвестной и таинственной - отсюда следует, что ее владыками являются боги. Быть может у Феопомпа аналогией этого хребта является местность Аностон, ограничивающая обитаемые земли внешнего материка.

ОСТРОВА БЛАЖЕННЫХ

Острова Блаженных - одна из самых устойчивых тем в античной мифологии и... географии.

Первый древнегреческий текст, где упоминаются эти острова - «Одиссея» Гомера. Сколь не хотелось бы современным историкам рассматривать ее исключительно как мифологическое странствие, как сказку провинциалов об окружающем их мире, информация, содержащаяся в знаменитой поэме, требует пристального внимания.

Первый фрагмент звучит так:

«Ты не умрешь и не встретишь судьбы в многоконном Аргосе,

Ты за пределы земли, на поля Елисейские будешь

Послан богами - туда, где живет Радамант златовласый

(Где пробегают светло беспечальные дни человека,

Где ни метелей, ни ливней, ни хладов зимы не бывает;

Где сладкошумно летающий веет зефир, Океаном

С легкой прохладой туда посылаемый людям блаженным).»

Эти слова произносит морское божество по имени Протей и обращены они к Менелаю, супругу Елены, из-за которой началась Троянская война, знаменитому герою и зятю самого Зевса. (Прекрасная Елена - дочь Зевса.)

Менелаю обещано, что его минует удел смертных, что он направится в те земли, где живут бессмертные существа. Радамант - сын Зевса и Европы; в большинстве из античных источников утверждается, что он, наряду с Миносом и Эаком, является судьей мертвых. Об этом же говорит и Платон в диалоге «Горгий».

Однако Гомер, более древний источник, утверждает, что Радаманта миновал удел смертных и что он правит в Элизиуме (на Елисейских полях). Здесь его сотоварищем является не кто иной, как Кронос. Мы знаем, что Радамант имел культ именно в Беотии, и этот факт вновь указывает нам на «финикийский» след в сообщениях о землях за Столпами Геракла.

Но еще более важно то, что эти острова оказались названы Счастливыми, Блаженными. Традиционная наука считает, что с ними у греков были связаны представления о Рае, куда попадают лишь избранные богами герои, или же те, кто посвящен в великие мистерии.

Убежден, что возможно и другое объяснение преданий об островах Блаженных. Рассказ о счастливой жизни на них - память о высокой, могущественной цивилизации, которая некогда существовала на западе и по уровню своего развития далеко опережала регион Средиземноморья.

Все это вполне объяснимо с точки зрения элементарной психологии. Место, где была расположена развитая цивилизация, всегда остается священным для поколений людей, живущих спустя столетия и тысячелетия после нее. Примером могут служить книги, написанные в Британии и Ирландии в Средние века. В этих книгах утверждается, что предки британцев и ирландцев прибыли из Средиземноморья (Конечно за этими преданиями может стоять «генетическая» память об общем движении индоевропейских племен из района Восточного Средиземноморья на запад Европы, однако исторические ирландцы и британцы имели более «близкие» пра-родины) и восходят к первым поколениям людей, о которых пишет Ветхий Завет. Палестина, как родина христианской религии, и Италия, как исток западной цивилизации, становятся легендарными странами, но никому из современных ученых не придет в голову считать Италию или Палестину ирландских и британских летописцев отражениями веры в Рай.

Вот, что еще пишет о заморских землях Гомер:

«Есть (вероятно, ты ведаешь) остров, по имени Сира,

Выше Ортигии, где поворот совершает свой солнце;

Он необильно людьми населен, но удобен для жизни,

Тучен, приволен стадам, виноградом богат и пшеницей;

Там никогда не бывает губящего холода, люди

Там никакой не страшатся заразы; напротив, когда там

Хилая старость объемлет одно поколенье живущих,

Лук свой серебряный взяв, Аполлон с Артемидой нисходят

Тайно, чтоб тихой стрелой безболезненно смерть посылать им.»

Перед нами еще один "священный остров"? Еще одна версия Рая?

Пожалуй, да - но Рая на земле. Такого Рая, каким, с точки зрения Платона, была Атлантида при первых поколениях людей, населявших ее, такого Рая, каким являлась колыбель человеческой цивилизации и культуры.

Ниже Гомер говорит об острове Сира как о вполне реальном месте, на который плавали финикийские купцы, о городах, расположенных там. Расстояние, на котором остров Сира располагается от земель, известных грекам, установить трудно; хотя автор "Одиссеи" и говорит о неделе плавания по открытому морю, из контекста понятно, что неделя - лишь часть всего пути, возможно даже не половина. Название "Сира" пытались вывести от "сирийцев", то есть семитов-финикийцев, открывших эту землю. Однако подобная этимология может быть сродни казусам, которые случаются в популярной литературе, посвященной древним цивилизациям. В одной из книг мне довелось вычитать, что "форморы", название одного из древнейших, легендарных племен, населявших Ирландию, производно от слова... "поморы".

Ортигия, "Перепелиная", - это земля, владычицей которой, очевидно, была Артемида (имеющая эпитет "Ортигиева"). Данный остров нельзя путать с одноименным островом, расположенным напротив города Сиракузы.

Где располагалась "Ортигия" Гомера? Место поворота Солнца - это то же направление, о котором говорит Плутарх, рассказывая об Огигии, то есть запад-юго-запад. "Выше" Ортигии может обозначать как севернее, так и южнее: все зависит от того, как ориентирована воображаемая карта, на которую ориентруется автор. На многих картах - вплоть до Нового Времени - наверху располагался юг, а внизу - север.

Впрочем, не следует ждать от эпического автора точности географических координат. Греки того времени, когда создавалась "Одиссея" получали информацию о землях в Атлантике из вторых рук.

Сиру с Огигией объединяет рассказ о необычных климатических условиях, в которых живут населяющие их люди. Несомненно, что и в том, и в другом случае речь могла идти об одном и том же месте. Таким образом во времена, предшествовавшие классической эпохе греческой истории, существовала уверенность в наличии на западе земель с мягкими и благодатными климатическими условиями, на которых неоднократно, издревле бывали средиземноморские торговцы и которые не являлись для них какой-то диковинкой.

В самом начале Одиссеи Гомер также говорит о сказочном месте среди западных морей. Калипсо держала Одиссея

«...на острове волнообъятом,

Пупе широкого моря, лесистом, где властвует нимфа,

Дочь кознодея Атланта, которому ведомы моря

Все глубины и который один подпирает громаду

Длинноогромных столбов, раздвигающих небо и землю.»

Еще в XIX столетии утверждали, что под «Атлантом» нужно понимать пик Тенерифе на Канарах. Но о каких тогда говорится «длинноогромных столбах», раздвигающих небо и землю? Быть может эти слова указывают не на Тенерифе, а на пики Азорских островов - легендарные вершины Атлантиды? Или речь идет вообще о чем-то другом - ни об Азорах, ни о Тенерифе. Образ Атланта, ведующего «все глубины» напоминает хрустальную колонну, которую много позже увидит в Атлантике ирландский святой Брендан (см. об этом ниже). Во всяком случае «столбы» (множественное число!) - это нечто более грандиозное, чем любая из островных гор.

Вновь дадим слово Плутарху. В жизнеописании знаменитого римского полководца- дисидента Сертория, он упоминает о двух островах, лежащих в Атлантическом океане:

«Они отделены один от другого очень узким проливом, находятся в десяти тысячах стадиях от африканского берега и называются островами Блаженных. Изрежка на них идут небольшие дожди - в большинстве же случаев их освежают тихие ветры, приносящие с собой росу, вследствие чего прекрасная, тучная почва становится не только возможной для пахоты и посева, но даже приносит сама собою плоды. Их очень много; они вкусны и могут без труда и забот кормить праздное население. Острова пользуются приятным климатом благодаря своей температуре и отсутствию резких перемен во временах года. Дующие от нас северные и восточные ветры должны пронестись огромное пространство, вследствие чего, если таке можно выразиться, рассеиваются и теряют свою силу. Напротив, морские ветры, южный и западный, нередко приносят с моря небольшие дожди, слегка освежают влагой землю при ясной погоде, и питают почти всю растительность. Вот почему даже среди аборигенов успело распространиться занесенное извне верование, что здесь должны находиться Елисейские поля, местопребывание праведных, воспетое Гомером.»

Десять тысяч стадий - это около двух тысяч километров: цифра, получающаяся и при сложении расстояний, которые указывал Плутарх в своем мифе об Огигии. Совпадение едва ли случайное, тем более, что в том случае мы получили данное число путем сложения. Западные и южные ветра, о которых пишет наш автор, - влажные и теплые. Подобные воздушные течения могли определять погоду только в зоне Гольфстрима, причем «того» Гольфстрима, еще не превратившегося окончательно в известное нам течение. Чтобы было понятнее, что я имею в виду, приведу знаменитый

АРГУМЕНТ ОТ МОРСКИХ УГРЕЙ

Северо-экваториальное течение, как мы уже неоднократно упоминали, направляет путешественников в район Карибского бассейна. Севернее, по направлению к Британским островам, идет поток Гольфстрима, который препятствует прямому плаванию к побережью нынешних США и Канады.

Названные течения представляют собой подковообразный овал, причем его центр, являющийся одновременно «мертвой зоной» находится на западе-юго-западе от Азорских островов. На картах дна Атлантического океана в этом направлении видно понижение Срединно-Атлантического хребта: впрочем «русла» морских течений не следует напрямую связывать с рельефом дна.

И, все-таки, этот кругооборот любопытен, особенно если учесть известный атлантологический «аргумент от угрей».

Многие читатели наверняка знают о странных миграциях, которые совершают некоторые из видов перелетных птиц, чьи летние гнездовья лежат на севере Сибири или Канады. Птичьи стаи совершают при этом необъяснимые «вояжи» в те районы Арктики, где нет никаких земель. Сторонники существования «острова Гипербореев» или «Арктиды» («Земли Санникова») считают маршруты их полета доказательством существования еще в относительно недавние времена островов, служивших пристанищами для птиц; (Если мы, конечно, не принимаем гипотезу, что птицы летят вдоль старой северной береговой линии Евразийского континента) генетическая память об этих островах до настоящего момента вызывает аномалии в направлении их миграций.

Но далеко не все знают о подобных аномалиях в миграциях угрей!

Место рождения этих рыб - Саргассово море. Здесь природа позаботилась о самом настоящем «питомнике» для всех теплолюбивых морских существ. Воды в этом районе Атлантического океана прогреты настолько, что напоминают знаменитые «мелководные моря» Гондваны, которые, согласно предположениям палеонтологов, стали некогда рассадником многообразных форм жизни.

Угри растут медленно; лишь спустя год после рождения они достигают «роста» в пять сантиметров. Тем не менее, уже на втором году жизни начинается их странствие. Угри-подростки вдруг дают увлечь себя Гольфстриму и не менее года проводят в его теплых потоках, прежде чем оказываются вынесены к устьям европейских рек. Здесь они разделяются: в реки заходят только самки, самцы же остаются в прибрежных водах и проводят так не менее пяти лет. Лишь после этого, вместе с Северо-экваториальным течением угри отправляются обратно, на запад, чтобы в Саргассовом море соединиться брачными узами и породить новое поколение путешественников.

Для чего была нужна природе вся эта эпопея странствий? Почему угри не пользуются реками Американского континента, который находится буквально под боком их «инкубатора» в Саргассовом море? Ведь странствие угрей не только длительно, но и крайне опасно: природа же подобна воде; они предпочитает избегать препятствий, огибать их, находить самые простые пути решения проблем, связанных с продолжением существования вида.

Следуя логике сторонников «Арктиды» можно предположить, что перед нами не одно из ухищрений закона естественного отбора (В этом случае природе пришлось бы приписать даже не Божественную, а просто-таки дьявольскую изобретательность: из многолетних странствий возвращаются лишь те угри, которым действительно повезло), а результат опускания суши, которая некогда служила прибежищем для угрей, и изменения характера Гольфстрима. Если к востоку от нынешнего Саргассова моря находилась земля, известная нам как Атлантида, то именно в ее реках самки угрей могли находить прибежище на время полового созревания. В таком случае Гольфстрим был «зажат» между Америкой и Атлантидой, и, вполне возможно, поворачивал близ берегов последней не на север, а на юг. Такое движение водных масс при наличии в центре Атлантики суши более вероятно, чем бег Гольфстрима по значительно более сложному маршруту на север, в сторону Исландии и Южной Гренландии.

Атлантида, «запиравшая» Гольфстрим, таким образом могла (наряду с другими факторами) провоцировать «ледниковый период» на севере Европы, так как вместе с океаническим течением Старого Света не достигало бы и значительное количество тепла. В западной половине Атлантики Гольфстрим и Северо-экваториальное течение были бы одним потоком, циркулирующим по окружности, центр которой находился где-то близ Бермудских островов.

Отрицательно влияя на Европу, Гольфстрим должен был добавлять и тепла, и влаги Мезоамерике, а так же югу Североамериканского континента. Во всяком случае там на огромных территориях существовали идеальные условия для жизни слонов, лошадей, даже верблюдов (!), останки которых обнаруживают ныне палеонтологи и которые начинают исчезать где-то за 12-10 тысяч лет до Рождества Христова. Может быть причиной их исчезновения стали не только древние охотники, но и резкое изменение климата?

После гибели Атлантиды теплое течение оказалось вброшено в просторы Северной Атлантики и перераспределение энергии привело к тому, что у него появился относительно холодный близнец (близнец, являющийся во всем зеркальным отражением Гольфстрима), несущий на запад прохладу Старого Света - то есть Северо-экваториальное течение(Оно остается холодным примерно до сорокового меридиана (к западу от Гринвича), хотя, напомню, несет водные массы южнее Гольфстрима).

Вместе с Гольфстримом угри начали путешествия к берегам Европы: цикл их роста оказался достаточно гибок, чтобы выдержать это испытание. Но целый ряд видов морских животных наверняка так и не приспособился к новым условиям, и их останки когда-либо будут обнаружены подводными археологами в глубинах Саргассова моря.

Возвращаясь к рассказу Плутарха, можно сделать вывод, что в жизнеописании Сертория он говорит не о тех двух островах, которые входят в архипелаг Огигии - и прежде всего потому, что они разделены узким проливом. Подобный пролив можно обнаружить, например, примерно на 24 градусе северной широты в структурах Срединно-Атлантического хребта. Расстояние до него, правда, превышает 2000 км, да и направление плавания здесь было бы не запад-юго-запад, а юго-запад, однако следы подобных подводных «ущелий» можно найти и севернее.

Едва ли перед нами и пример географической путницы, когда один и тот же объект, описанный различными путешественниками, фиксируется у географов как несколько разных. Плутарх говорит о других островах, имевших достаточно регулярную связь с европейским материком. Отождествление этих островов с Канарами или Мадейрой невозможно из-за расположения этих групп островов вдвое ближе к Гибралтару, чем земель, о которых идет речь в приведенном фрагменте. Даже Азорские острова не подходят для этой цели: они и лежат не более чем в 1500 км, и климат имеют более суровый.

Еще одним подтверждением наличия в Аталантике а античный        период «утерянных» нашей памятью островов является рассказ Помпония Мелы. Он утверждает, что напротив Атласа

«...расположены Острова Блаженных. На них плоды растут сами собой, друг за другом, служа пищей для населения островов. Эти люди не знают забот и живут лучше, чем обитатели прославленных городов. Один из островов замечателен двумя поразительными источниками: испробовав вода из одного, человек начинает смеяться и может умереть от смеха. Но стоит отпить из другого, как смех прекращается.»

Мела говорит об Островах Блаженных после рассказа о гесперидах (см. «Огигию»), так что мы можем с уверенностью говорить, что и здесь имеются в виду разные вещи. Может быть не стоит «умножать сущности» и перед нами - всего лишь упоминание о Канарских островах?

Однако в античность Канары знали очень хорошо и плавали туда даже после гибели карфагенской державы. Плиний Старший в своей «Естественной истории» пишет: «Известно, что... Юба (Имеетс я в виду Юба II, царь Нумидии, правившей этим североафриканским государством уже во 2-й половине I в. до н. э., после фактического подчинения его родины Риму) открыл острова, на которых он устроил красильню, где применялся гетульский пурпур.» На изготовление пурпурной краски шел орсель, лишайник, произраставший именно на Канарах. Из-за наличия этого красителя Канарские острова некоторое время назывались Пурпурными.

Юба, по сообщению того же Плиния, обнаружил на Канарах развалины каких-то строений, и это сообщение все современные ученые считают свидетельством в пользу посещения остров финикийцами, однако он не нашел там жителей, что уже является загадкой! Когда Канарские острова вновь открыли европейцы (в 1341 г. - флорентийские купцы на службе португальского короля), они были населены гуанчами, причем достаточно плотно.

Во всяком случае Пурпурные острова и Острова Блаженных - разные вещи. «Напротив Атласа» не означает - рядом с африканским побережьем. «Напротив» может указывать на направление плавания, на широту, а не на расстояние. Но как раз напротив Марокканского побережья и лежит тот участок Срединно-Атлантического хребта, который (помимо Азорских островов) больше всего привлекает внимание атлантологов.